Желание убить своего ребенка

Я реально боюсь убить своего ребенка

Поговорим о навязчивом страхе потерять контроль над собой и сделать что-то недопустимое. Мы рассмотрим подробнее, что представляет из себя навязчивое состояние, причины появления повторяющихся тревожных мыслей, и варианты решения проблемы.

«Когда готовлю и на кухню приходит дочь, сразу появляется мысль, а вдруг я ударю ее ножом в шею. В глазах начинает темнеть, голова становится какой-то ватной, возникают образы, как все это случилось. Ужас. Я стараюсь сразу убирать все острые предметы, а иногда даже выбегаю в ванную, чтобы успокоиться…».

«В новостях передали как мать выкинула своего ребенка из окна, я отчетливо представила себе как делаю это со своим ребенком. Что происходило со мной тогда, трудно преувеличить. Слезы, рисование картины как это происходит, страх что сделаю это, уверенность, что ненормальная и меня надо запереть в психиатрическую больницу».

«Здравствуйте. Мне 29 лет проживаю с женой и сыном(7 лет). 2 месяца назад сидел дома с ребенком, жена отдыхала с подружками. Произошла ссора с женой по телефону. Я сильно начал психовать и в этот момент по телевизору показывали сюжет, что мужчина убил жену с ребёнком и, что за ним никто нечего подобного не замечал, т.е. он вроде бы был адекватным человеком. И мне в голову залезли мысли, что я вдруг тоже смогу это сделать. Кажется что вдруг я сейчас сойду с ума, не смогу себя контролировать и причиню вред ребёнку. Бывало, что после работы страшно было идти домой. Когда жена работает в ночь, страшно оставаться с ребенком наедине, хочется пригласить кого-нибудь домой, чтобы переночевали с нами. На ножи посмотрю,становится снова страшно. Тяжело так жить. Подскажите. Помогите. Заранее спасибо».

И это только три истории из сотен запросов, что есть в обсуждениях на форумах. В личку мне приходят по три схожих обращения в неделю. Думаю, что пора уже назвать такие состояния ментальной эпидемией.

По рейтингу всех запросов лично у меня, проблемы с контрастными навязчивостями (а такие состояния чаще всего называют именно так) стоят на втором месте после панических атак и фобий.

Здесь, в этой статье давайте вместе рассмотрим это странное явление. Разберем его по полочкам, поймем функцию этих навязчивостей и найдем варианты освобождения от ужасающих мыслей.

Наука определяет этот тревожный невроз, как лиссофобия — страх потерять над собой контроль и совершить нечто недозволительное.

Кто-то боится потерять контроль и убить себя, кто-то — ребенка, кто-то — вступить в кровосмесительную связь, кто-то совершить богохульство… Варианты могут быть разными, а суть одна — страх сделать что-то, чего на самом деле, не хочешь всем своим сердцем.

Как появляются такие навязчивости

Расскажу, как это было у меня. Да-да, я и сам когда-то давно испытывал на себе навязчивые мысли об убийстве или причинении вреда для здоровья друзьям и близким.

Когда мне было 12 лет учительница нам рассказала, как одна девочка пырнула шилом своего брата. Не помню уже всех подробностей, но учительница частенько любила рассказывать такого рода истории во всех подробностях. Не то, чтобы меня сильно впечатлило рассказанное, но где-то в глубине начали появляться странные мысли.

Впервые, такие мысли появились у меня на следующий день. Я сидел на задней парте со своим другом. Как всегда мы о чем-то болтали втихаря, переключаясь на урок. И вдруг, крутя пальцами ручку мне пришла мысль, а что если я Руслана (так звали моего соседа) ткну этой ручкой. Почему-то «идея» была ударить именно в шею или в глаз.

Я начал представлять, как это будет. Вдруг я убью своего друга. Будет куча крови, меня посадят в тюрьму или упекут в психушку. Помню, как меня накрыло каким-то страхом, холодный пот капал на мои глаза, а в горле стоял даже не ком, а булыжник.

С тех пор мысли о том, что я потеряю контроль не покидали меня. Например, стоя на остановке, я представлял, как толкну рядом стоящую бабушку под троллейбус или ударю ножом кого-нибудь из близких.

Тогда я никому об этом не рассказывал. Боялся, что сочтут меня сумасшедшим. А про психологов я даже и не слышал никогда. Да и в Алма-Ате, где я жил, в то время их и не было, наверное.

Вначале придумывал разные ритуалы, которые как мне казалось, помогут мне избежать помешательства. К примеру, если в руке я держал нож или что-то тяжелое, то ритуалом служило абсолютно бредовая вещь. Я должен был два или три раза повернуть голову влево, положить предмет, затем его взять еще раз, или несколько раз. И таких ритуалов потом становилось все больше. Не знаю, как они появились тогда, но я верил, что они помогают мне быть более адекватным. Вот такой парадокс.

Помню, что более года я мучался этими навязчивостями. Пробовал убегать от мыслей, переключать внимание на другие свои думки, курить траву (не удивляйтесь). Но ничего не помогало.

И только через года полтора я как-то спонтанно нашел выход, который сработал для меня. И то, что я тогда открыл для себя помогало мне и в других психологических проблемах в будущем. Но об этом чуть позже.

Лишь спустя десятилетие, изучая практическую психологию и размышляя над природой появления мыслей, я начал понимать причину появления таких ментальных недоразумений.

Помню, как-то спросил себя: — Почему я думаю то, что думаю? Что заставляет меня думать именно так?

Я начал наблюдать за тем, что происходило в уме. Было сложно и непривычно. Но вот, что я обнаружил.

Во-первых, большинство всех моих мыслей всегда о том, чего я хочу или не хочу. Как правило, они крутились вокруг 3-5 тем. Например, если я хотел пить, то думал о воде, если хотел справить нужду, то думал об этом. Тоже самое касалось и тревожных мыслей. Когда появлялась тревога или страх смерти, я понял, что хочу жить, когда испытывал обиду и думал о мести, то замечал, что желал справедливости и принятия.

Так я осознал, что мысли всегда описывают наши желания.Но тогда как быть с навязчивыми мыслями и страхом убить близкого или самого себя?

Если спросить любого человека, переживавшего невроз контрастных навязчивостей, действительно ли он или она хочет убить кого-то, то ответ будет очень конкретным. «Да вы что?! Я наоборот люблю своего ребенка…».

Тогда в чем тут желание? А желание в том, чтобы быть нормальным и адекватным, держать под привычным контролем себя и отношения с другими людьми. Ведь именно страх потерять контроль над собой и создает эти тревожные мысли.

В чем причина страха потери контроля над собой?

За почти двадцатилетнюю практику фасилитации я заметил три основных фактора, влияющих на появление навязчивых мыслей.

Врожденная. Типы нервной системы часто делят на сильную и слабую. Или проще говоря, более чувствительную и менее. Возможно вы замечали, что все мы разные. Кто-то более впечатлительно воспринимает сказки про бабу Ягу и трясется от страха, а кто-то, даже побывав в горячей точке, может смеяться над всякого рода страшилками.Приобретенная. И самая главная. Все мы родом из детства. Будучи детьми нам рассказывают взрослые, что такое хорошо, что такое плохо. «Ты должна быть послушной девочкой», «В обществе не принято так себя вести», «Слушайся взрослых пацанов, вырастишь настоящим мужиком», «Не будь белой вороной». В общем вы поняли. Установок и убеждений в нас вдалбливают сотнями. Какие-то из них реально помогают жить, а какие-то создают медвежью услугу в будущем. К Как это работает?

Работая в индивидуальном порядке со своими клиентами, мы почти всегда находили хотя бы один стрессовый эпизод. Например, в моем случае, это были рассказы учительницы, кто-то из моих клиентов говорил о том, что услышал в новостях или был потрясен реальными событиями из жизни близких людей, которых кто-то убил или покалечил.

Но сам по себе стресс такого рода еще не повод к появлению навязчивых мыслей. Реальной причиной становятся неосознанные убеждения и установки. «Я должна любить своего ребенка», «Это недопустимо», «Нормальные люди так себя не ведут…».

Чаще всего, эти убеждения не осознаются. Они просто есть в виде наших ценностей.

Мы даже можем провести маленький эксперимент. Попробуйте запретить себе на время смотреть вверх. Внушите себе на один день не смотреть вверх во что бы то ни стало. Иначе вы потеряете все свои деньги. Ну или что-нибудь в этом роде.

Если вы по-настоящему себе внушите, что смотреть вверх — это опасно, то через какое-то время будут приходить мысли: «А вдруг я посмотрел наверх», «Что, если я взгляну», «Как бы туда не смотреть». А потом, как защитный механизм, появятся мысли о ритуалах. Мол, если вы случайно взглянули наверх, то посмотрите пять раз вниз и это поможет.

В таких мыслях нет ничего рационального. Именно поэтому, проблему навязчивых состояний не решить с помощью привычной логики. Умом вроде понятно, что бред, а все равно мучаемся.

И тут нам открывается причина появления невроза навязчивых состояний. И как вы думаете, в чем же она заключается: в самих «непозволительных» мыслях, или в том, что вы запрещаете их себе думать?

Представьте, что у вас появилась мысль постричься налысо, перекраситься в рыжий цвет или сбрить бороду. Кому-что, как говориться. Если эта мысль никак вас не задевает, вы абсолютно ровно можете думать ее с разных сторон. Станет ли она для вас навязчивой?

Вряд ли.

Поэтому всегда за любой навязчивой мыслью стоит убеждение. Или то, что вы себе запрещаете.

Каково же решение проблемы?

Сейчас существует несколько вариантов лечения невроза навязчивых состояний, или как это еще называют обсессивно-компульсивное расстройство. О них сейчас и поговорим.

Фармакологическое лечение. Его суть заключается в том, чтобы химическим способом, с помощью таблеток блокировать центры возбуждения в лимбической системе, что отвечает за эмоции, и коре головного мозга, и одновременно поднять уровень серотонина, который отвечает за наше спокойствие и уверенность. Проще говоря, после приема таблетки, чувствительность вашей нервной системы снижается, вы становитесь более спокойным, расслабленным, и просто физически и химически не можете переживать тревожные эмоции.Однако это напоминает действие стимуляторов. Чтобы взбодриться вы можете выпить банку энергетика, кофе, ну или на «крайняк» занюхать дорожку амфетамина. Вы действительно взбодритесь. Но какой ценой? Насколько вы готовы жертвовать вашим здоровьем, истощенной нервной системой, отравленной печенью и нагруженными почками ради временного бодряка? Здесь уже решает каждый сам для себя.

Например, вот что написала мне недавно одна девушка, страдающая этим неврозом:

Пошла к психотерапевту из психиатрической клиники, она тоже уверяла, что я этого не сделаю, назначила феварин. Стало только хуже.., и я записалась к главному психиатру области. Она назначила мне анафранил и страхи постепенно начали угасать. Жить стало легче, хотя как-то искусственно. Потом я перестала чувствовать страх перед периодически возникающими мыслями, просто было неприятно об этом вспоминать. Я сама отменила себе препарат. И через некоторое время меня накрыло страхом как я закрываю нос и рот своему ребенку и он задыхается. Опять анафранил и опять ненедолго отпустило. Сейчас я на 15ой неделе беременности и что происходит в моей голове сродни тому что было в самом начале. Хотя для меня это уже не ново, но сейчас я представляю как ножом убиваю своего ребенка, которому сейчас 5 лет. И вновь у меня уверенность что я смогу это сделать, не думать об этом не получается, в уме четкие картинки как это будет… Я его обнимаю, целую и плачу…. Боюсь и практически уверена сто в любой момент могу это сделать.

Итак, рассмотрим плюсы и минусы фармакологического подхода.

Плюсы

💡 Быстрый эффект. И это только в том случае, если вам попадется врач, который конкретно для вашего организма подберет оптимальный препарат.

💡 Плацебо эффект. Его никто не отменял. Если вы настолько мнительны и доверчивы, то вам может подойти любой препарат. Тут главное, чтобы вы в него поверили. Как говориться, помогает не то, во что веришь, а сама сила веры.

Минусы

🗣 Временный эффект. Даже если вы получите волшебную таблетку и мысли сразу перестанут вас беспокоить, вам придется пить ее всю оставшуюся жизнь. Зависимость тоже не вариант, как вы понимаете. Пытались решить одну проблему, получили две.

🗣 Синдром отмены. Как только вы прекратите пить таблетки, чувствительность рецепторов будет восстанавливаться, а значит вы можете также, или даже сильнее и ярче переживать каждую тревожную мысль.

🗣 Вред для общего здоровья. Перед тем, как принимать серьезные лекарства просто почитайте описание препарата. Особенно противопоказания и побочные эффекты. Не все транквилизаторы, антидепрессанты и нейролептики безвредны. А некоторые могут быть даже опасными.

🗣 Не решают причину проблемы. О причинах вы уже знаете. Сколько бы я ни пил таблеток, алкоголя или наркотиков, они не меняли мои убеждения. Я все равно возвращался к своему корыту.

Духовные практики

(медитация, йога, веды, учение Дона Хуана, религия, поклонение макаронному монстру…)

Плюсы

💡 Концентрация внимания. Это действительно очень важно. Если вы умете фокусировать внимание на чем-то одном и ограничивать себя чем-то другом, это поможет вам лучше прожить конкретный опыт. Ваша сила воли будет расти, а мышцы — крепнуть. Например, когда я проходил десятидневный курс Випассаны (древний вид медитации), то переживал разные состояния. Именно на этом курсе я по-настоящему смогу развить навык наблюдения за своими мыслями, чувствами и ощущениями.

💡 Развитие осознанности. Далеко не все духовные практики ведут к тому, чтобы научиться замечать происходящее нейтрально. Просто осознавать то, что есть прямо сейчас. Но все равно я включил этот важный фактор сюда. Все-таки, некоторые формы медитации развивают, а точнее, открывают способность нейтрального безоценочного созерцания. Это помогает со стороны «смотреть» на свои тревожные мысли.

Минусы

🗣 Не меняет прежних убеждений. Иногда, кстати, меняют, да еще как. Но цель духовных практик не в лечении невроза навязчивостей, а в поиске истины.

🗣 Разные цели. Как я уже только что сказал, что между неврозом и поиском истины есть разница. Эта разница в том, что страдающий ОКР хочет быть свободным от своих мыслей и переживаний, а истинно духовный человек видит свою цель в просветлении, попадании в рай и в тотальном счастье. Именно поэтому, на сатсангах (встречах с просветленными мастерами), на молитвенных собраниях, на медитациях часто встречаются люди с букетами неврозов. Они несчастны, но прячут свою боль за наигранными улыбками и добрыми минами. Они бегут от своих чувств в мир, где хоть кто-то их принимает и любит, — даже если не по-настоящему. Я и сам был таким.

🗣 Новые ограничивающие убеждения. А это еще больший вред. Иногда, убегая от боли человек может поверить во что угодно, если это ему поможет. Часто, именно духовные учения и создают будущие неврозы. Например, если раньше вам было все равно, какой рукой есть, брать предметы, то вступив в новую секту вам объяснили, что все можно делать только правой рукой, или ногой. А левая, она от лукавого. Ну вы поняли, о чем я, надеюсь.

Психотерапия

Вариантов психотерапии, работающих с обсессивно-компульсивным расстройством может бы несколько. Это и когнитивно-поведенческая терапия, и гештальт-терапия, и клиент-центрированный подход, и разные формы индивидуальной фасилитации.

И здесь стоит знать, что сам подход даже не так важен, как его применение. Если специалист умеет глубоко слушать, понимать ваши чувства, образ мышления, ваши убеждения и ценности, то при любой методике ему будет легче помогать вам в осознавании себя. Потому что свобода от навязчивостей зависит от уровня вашей осознанности. Не от понимания умом, что и как, а именно от того, насколько глубоко вы осознаете свой внутренний мир. Сам процесс осознания и освобождает от навязчивых состояний. Это как фокус, секрет которого вам рассказали. Если вы знаете, как устроен этот фокус, вас больше им не удивишь.

Итак, каковы же плюсы и минусы психотерапии в работе с ОКР

Плюсы💡 Глубокая проработка. Это означает, что помимо работы с симптомами, будут исследованы ваши установки, убеждения, подавленные чувства, нереализованные желания, и все, от чего зависит ваше психологическое состояние.

💡 Понимание устройства вашей проблемы. Наш организм, хоть и не машина из железа, но все-таки имеет свою механику. Благодаря психотерапии вы сможете напрямую понять, как ваши желания создают мысли и убеждения, как мысли формируют ваши эмоции, и как эмоции и ценности заставляют вас действовать определенным образом. Это понимание позволит вам выработать новую стратегию восприятия и поведения.

💡 Развития осознанности. Чем выше понимание, тем ближе к полному осознаванию себя. И как я уже говорил ранее, именно осознанность и освобождает от навязчивости и страха. Представьте, что вы заходите в свою спальню, и еще не включив свет, замечаете, что нечто, похожее на змею ползет по вашей кровати. А вдруг это действительно змея. Откуда вам знать? И тут вы включаете свет, и видите, что это просто ремень, который вы забыли убрать в шкаф. Теперь вам нечего бояться выдуманной змеи.

💡 Освоение новых способностей и скрытых талантов. Представьте, что теперь вы лучше понимаете свои желания и стремления. Вы научились замечать и определять свои чувства, мысли и ощущения. Вы нашли то, что создает навязчивости и усиливает их. Теперь пришло время действовать. И это во многом зависит именно от вас. Ваш образ мышления может кардинально измениться. Потому что теперь вы сможете не бежать от проблемы, а задать себе вопрос: Чему меня научила эта проблема? Чему мне следует научиться, чтобы впредь не впадать в эти состояния? Какие еще навыки мне понадобятся? Именно такой подход позволит вам развивать свое мышление и новые способности.

💡 Развитие творческого подхода. На психотерапии вы также учитесь смотреть на проблему с разных сторон. Когда наступает ясность, появляется пространство для творчества. Теперь вам легче применять новые знания, полученные на сессиях в любой области вашей жизни. Например, методы психотерапии и фасилитации помогли мне освоить без особого труда несколько перкуссионных музыкальных инструментов. Я играю и на барабанной установке, на арабской дарбуке, кахоне, на африканском джембе и некоторых других инструментах. Это приносит радость не только мне, но и надеюсь моим слушателям на концертах. (Иногда я выступаю с группой в барах и ресторанах города).

Минусы

🗣 Нет 100% гарантии полного освобождения от ОКР. Да, это так. Вы не табуретка, которую можно просто починить и по новой использовать. Если болит зуб, его можно вырвать, если болит печень, ее можно прочистить и восстановить лекарствами. В ситуации с психологическими проблемами, минимум 50% эффективности зависит от вас. Если вы не будете вникать, работать над собой ежедневно, то это будет напоминать ситуацию, когда вы купили абонемент в бассейн, но так и ни разу там не появились. Потом и не спрашивайте, почему вы так и не научились плавать.

🗣 Неопределенная продолжительность сеансов. И тут дело даже не в методике. Поскольку все мы разные, скорость мыслительных процессов, уровень осознанности, гормональный дисбаланс, количество вредных ментальных привычек и многих других факторов напрямую влияют на длительность психотерапии. Ведь надо распутать весь клубок «заболевания». А на это может потребоваться порядка десяти и более сессий.

🗣 Стоимость. Сейчас средняя стоимость сессии психотерапии варьируется от 1200 руб до 4000 руб. Цена зависит от квалификации и раскрученности специалиста. В наше трудное время, когда доходы с каждым годом падают, посещать психолога может не каждый. Но есть выход. Это бесплатные центры психологической помощи в каждом городе. Погуглите, и вы обязательно их найдете.

Как работают те, кто сами пережили ОКР

Поскольку я сам когда-то прошел этот путь невротика с навязчивыми мыслями об убийстве до понимания того, как это работает, мне легче понять, принять и помочь в решении этой проблемы для вас. Да, на полное понимание у меня ушло около 20 лет. Однако избавился от этих навязчивостей и ритуалов я еще в самом начале девяностых годов. И помогло мне тогда просто игнорирование мыслей. В моменты появления навязчивых мыслей я старался переключать внимание на реальность. На то, что есть прямо сейчас, а не на то, что думается. Вначале это работало не сразу, но постепенно такой подход помог мне.

Уже с начала нулевых. когда я начал консультировать по этим вопросам, я заметил, что такой подход не работает на всех. И поэтому я развил новый способ работы с навязчивостями.

Вот общая схема работы (без деталей)

✎ Во-первых, мы с вами более тщательно и детально сможем прояснить основные факторы, которые создают ваше навязчивые мысли и поведение. Проще говоря, из чего состоит ваша проблема, и как разные ее части взаимосвязаны с собой. А также, что усиливает ваше переживание, и что помогает с ним справиться.

Во-вторых, мы рассмотрим ваши реакции, чувства и эмоции, связанные с трудной ситуацией. Вы сможете лучше понять, как ваши чувства связаны с мыслями и действиями, которые могут усиливать ваше страдание и блокировать ресурсы, которые могли бы помочь справиться с вашей проблемой.

✎ В-третьих, мы разберем ваши убеждения, и то, как именно вы воспринимаете то, что с вами происходит, и то, как ваши неосознанные установки влияют на ваше поведение и восприятие проблемы.

✎ В-четвертых, мы подберемся к конкретным решениям. Мы поймем, какие изменения необходимы для выхода из сложной жизненной ситуации. К чему следует стремиться, каким навыкам нужно будет научиться, какие действия и привычки нужно будет оставить, а какие новые действия следует предпринять.

★ Чем будет полезна даже одна консультация?

Одна консультация может помочь по-новому взглянуть на проблему, увидеть собственную роль в ее возникновении, сформулировать желаемое решение. Даже одна сессия поможет прояснить детали, из которых складывается ваше страдание. Ведь суть фасилитации (консультирования) заключается не в общении со мной, а в общении вас с вашим внутренним материалом.

Но чуда ждать все же не стоит. Человек — не машина, и все, что складывалось годами невозможно исправить за один час. Реальные изменения требуют усилий, времени и осознанности.

Желаю Вам спокойного ума и счастливого сердца.

Ребенок хочет убивать: почему это происходит и как это лечить? Интервью с врачом-психиатром высшей категории

— К вам всё еще везут детей, предрасположенных к совершению убийств?

— Периодически обращаются.

— Их стало больше, меньше?

— В 90-е мы целенаправленно этим занимались, изучали это явление, занимались этим как наукой. Сейчас не могу сказать, стало ли их больше или меньше. Но мы открыто заявляем, что можем и готовы оказывать помощь людям, в том числе и несовершеннолетним, имеющим расстройства сексуального предпочтения.

— В каком возрасте может появляться детский вариант «феномена Чикатило»?

— У каждого по-разному. Но чаще в начальной школе. А в пубертате дети уже могут перейти к жестоким действиям. Сначала они садистски обращаются с животными, чуть позже — с людьми. У нас были пациенты 8–9 лет, которые жестоко издевались над ежиками, голубями, петухами и другими мелкими животными.

— Что должно произойти с ребенком, чтобы он насиловал животных и продолжал это делать, пока не увидит их агонию?

— Надо понимать, что он уничтожает это животное физически и не совершает никаких сексуальных действий. Многие объясняют эту жестокость тем, что ребенок чувствует себя ущемленным, недолюбленным, униженным, оскорбленным, затравленным, то есть он формировался с чувством крайне низкой самооценки.

Человек не может жить в постоянном напряжении. Некоторые, чтобы избавиться от дискомфортного состояния, начинают усиленно заниматься спортом, кто-то — учиться, кто-то — пить, а у кого-то формируется патосексуальное поведение.

— Почему в этот момент у многих возникает эрекция?

— В этот момент человек испытывает необычные эмоции, и половой член вот так может отреагировать. Это новые приятные ощущения, как дети говорят, внизу живота. В момент насилия им хорошо, они довольны собой, появляется ощущение какой-то власти: ты, в прошлом униженный, смог кого-то подавить, ты сильнее. Это ощущение владычества настолько мощное, что подкрепляется эрекцией. В более старшем возрасте может возникнуть и эякуляция. И тогда этот необычный эмоционально-физический клубок ощущений закрепляется в сознании: «Ой, а мне в этом состоянии хорошо». Потом всё опять становится на свои места, и человек ощущает себя никчемным и никудышным. И тогда вспоминается то приятное состояние, его хочется повторить, повторить то жестокое действие, чтобы снова вернуться к душевному комфорту.

На первых этапах люди действительно могут совершать сексуальные акты с жертвами, но потом многие от этого отказываются. Некоторые вообще становятся импотентами, имеют слабое либидо. Им жертва нужна больше не для того, чтобы изнасиловать, а чтобы почувствовать свою власть, выйти из шкуры униженного. Поэтому часть людей, не имея физиологической потребности совершить полноценный половой акт (генитально-генитальный), используют различные предметы, которые напоминают половой член, и имитируют половой акт. Например, в область гениталий ножом наносят множество ранений, проникающих в область матки. Иногда в раны вставляют бутылки или палки.

— Почему у ребенка возникает желание убивать?

— Много факторов. Во-первых, наследственность. У некоторых наших пациентов, которых мы отнесли к «сексуальным маньякам», в роду были мужчины, которые совершали жестокие сексуальные и развратные действия.

Во-вторых, тяжелые беременность и роды: ранние, срочные, травматичные роды, беременности с угрозами выкидыша.

Иногда матери во время беременности работали на крайне вредных предприятиях, испытывали эмоциональные перегрузки. И у многих наших пациентов мы выявляли изменения в головном мозге. Это нейроэволюционные нарушения.

То есть в процессе беременности и родов у плода сформировался мозг, в отдельных областях которого возникли патологические изменения.

— То есть надо родиться с такими мозгами? И сейчас я не смогу стать маньяком, даже если буду смотреть садистические ролики и при этом мастурбировать?

— Не сможете.

Однако, продолжая разговор про головной мозг, мы изучили группу людей, у которых в тех же участках мозга были такие же патологические аномалии. И эти люди не становились маньяками. То есть это не фатальные изменения. Это только предрасположенность.

Чтобы стать маньяком, должен сложиться ряд факторов. То есть к плохой наследственности, тяжелым родам матери, травмам прибавляется еще один важный момент — та среда, в которой формируется этот человек. Практически во всех семьях наших пациентов было противоречивое воспитание: мама говорит одно, папа — другое. При этом была атмосфера ханжества: говорят, что надо делать так, а сами вели себя иначе. Ребенку не удавалось сориентироваться, понять, что ему делать и как себя вести.

Очень часто обнаруживаем, что мамы и папы не проявляют нежности ни друг к другу, ни к ребенку. То есть этот маленький человек не чувствует любви в той среде, где он должен ее чувствовать, не чувствует внимания, заботы. Забота могла быть формальной: одеть, обуть — и всё. Ребенку не передавали душевности и нежности. Именно эту нежность мы воспринимаем в первую очередь, а потом транслируем другим людям. А здесь наоборот. Часто ребенок испытывал психологическое и физическое насилие, крайне редко — сексуальное.

Я до сих пор помню, как одного ребенка родители всё время наказывали за мелкие провинности, били шнурами, веревками. И однажды его поставили в угол на горох. И отец, когда ночью шел в туалет, споткнулся о ноги ребенка. Ребенок спал, стоя на этом горохе.

Насколько сильным должно быть эмоциональное отвержение, что об этом ребенке даже забыли, забыли, что он был наказан?

В итоге такие дети перенимали грубое обращение, не понимая, что такое любовь. Для них значимыми становились либо посторонние люди, либо животные, от которых они получали ласку и внимание.

— А вне семьи?

— Это следующий этап — то, в какой социум попадает ребенок. Многие из наших пациентов были изгоями в своем классе, потому что они чудаковаты, странноваты, более замкнутые, нерешительные, они не могли за себя постоять, их шпыняли, оскорбляли. И был другой тип детей: они сформировались как возбудимые, недовольные, раздражительные. Они забирали игрушки, командовали, кричали — так они требовали любви. И тех и других сверстники боялись и сторонились.

И фактически эти дети не могли адаптироваться ни в семье, ни в своем кругу, они не могли понять и не смогли научиться, как надо общаться, как работать в команде, как себя вести: где-то проявить определенную гибкость, где-то улыбнуться, где-то постоять за себя.

И в более-менее осознаваемую жизнь он входили с определенным ощущением ущербности.

Когда все эти факторы, как ключик к замку, складываются, окончательная капелька — нечто, что запускает асексуальное поведение. Например, на глазах у ребенка изнасиловали женщину, кого-то убили, кто-то истекал кровью. Это запечатлевается, и в этот момент ребенка охватывают настолько мощные эмоции, настолько необычные, что они даже сопровождаются половым возбуждением, как мы уже говорили. И всё это переплетается, и так хорошо в этом состоянии, оно так сильно отличается от состояния дискомфорта, в котором ребенок всё время находился, что он начинает об этом думать, вспоминать и фантазировать на эту тему.

— То есть это первая сильная положительная эмоция? Даже не положительная, а просто сильная…

— Да. Вот оно бам-с — и как сургучная печать — схватилось. Эти эмоции дают ребенку прилив энергии, они изменяют его состояние незначимости. И тогда часть детей начинает не только вспоминать, но и фантазировать на эту тему. Даже в фантазиях им становится легче. А если мне приятно, я начинаю чаще фантазировать. Если чаще фантазирую, фантазии теряют свою остроту. Тогда нужно внести что-то новое: здесь палец прищемил, а потом взял и оторвал это палец — какие эмоции! Представляется, как жертва смотрит испуганными глазами, а «будущий маньяк» кайфует, потому что ощущает себя могущественным.

— Как в случае с тем мальчиком, который увидел порно, где мужчины орудовали в половых органах женщины ложкой, и он решил, что «дяди кушают тетю»; и потом он уже представлял целое царство, где женщины предлагали ему съесть свой пальчик?

— Именно так. У каждого свои фантазии. И в них выкристаллизовывается то, что люди будут делать в реальности. Некоторые дети начинают совершать жестокие действия по отношению к животным, с ними они делают то же самое, что потом будут делать с людьми, а у кого-то без этого этапа сразу возникают садистические действия по отношению к людям.

— Я в детстве видела, как закалывают свинью, потом ее у меня на глазах опаливали, и через несколько минут я уже ела ухо этой свиньи. Почему я не маньяк или когда я рискую им стать?

— Вы не маньяк, потому что вы — женщина. Женщины не сексуальные садистки.

— Хорошо. Некоторые мальчики издеваются над животными. Но вот цитата одного из них: «Рыдал, мне было жалко собаку, но остановиться не мог». Как это возможно?

— Маловероятно, что в момент, когда он это делал, он рыдал. Скорее всего, он рыдал позже. Потому что когда мы что-то совершаем, импульсивно и неудержимо, мы не можем критично относиться к своим действиям, мы поглощены действом. Есть тяга, есть желание, и оно побеждает и руководит. А когда это состояние проходит, человек начинает осознавать содеянное. И в этот момент он даже может покончить с собой.

— Если бы это было массовое явление, то дальше издевательств над животными маньяки не уходили бы. Значит, они как-то оправдывают свои действия?

— Оправдывают, чтобы не нести эту психологическую тяжесть, чувство стыда и вины. Подсознательно еще на этапе фантазии формируется легенда, которая объясняет, зачем это нужно делать.

Они могут говорить себе и окружающим, что эти животные грязные, вонючие, у них шерсть с проплешинами, эти существа должны умереть — это психологическая защита. Мы же не можем жить с осознанием, что совершаем ужасные поступки.

— Эта зависимость сродни наркотической?

— Да. Только мы это называем болезнью зависимого поведения. И один из вариантов этой болезни — расстройство сексуальных предпочтений. Стержнем расстройства является садизм, а механизм один — патологическое влечение к патосексуальному действию. Совершая насилие, они переводят свое плохое дискомфортное душевное и физическое состояние в состояние комфорта. Если сравнить это с наркоманией, то у человека вне интоксикации возникает ломка, у него плохое настроение, он чувствует волнение, тревогу, его всё раздражает. Но когда он начинает искать наркотик или мыслит, где этот наркотик находится, состояние уже потихоньку меняется, уже человек мобилизуется, а когда он вводит в себя наркотик, наступает эйфория. Но этот механизм иллюзорный. Человек лишь на короткое время улучшает свое состояние.

— Есть какое-то сезонное обострение?

— Сезонность есть у больных шизофренией. А у некоторых маньяков может быть взаимосвязь с полнолунием и с метеоусловиями. Когда меняется погода, им сильнее хочется совершать насилие.

— А насколько сильно на это состояние влияет поп-культура, телевидение, интернет? Потому что была история, когда мальчик представил себя вампиром и пил кровь цыплят.

— Я думаю, что влияние есть. Потому что сейчас некоторые вещи транслируются как норма. На порносайтах показана жестокость и грубое отношение. Отсутствие норм приводит к тому, что многие начинают считать, что это все допустимо и дозволено. Когда раньше было более жесткое понимание «это нельзя», часть людей, которые шли по пути садизма, понимали, что это плохо, это недопустимо, возникала борьба мотивов.

Существуют ведь вроде юмористические передачи, где, например, герои могут подойти к женщине и ущипнуть ее за грудь. У кого-то это вызывает смех, у кого-то, кто с другими мозгами, это запечатлевается. И после этого он начинает щипать женщин.

У нас был такой пациент. Ему нужно было сделать женщине больно, увидеть, как она растерялась, и убежать. Потом он уже следил за женщинами, у него возникала потребность ущипнуть женщину за грудь с определенной формой соска.

— Значит, как вы сказали, к активным действиям дети приходят в пубертате. А если не начать лечение, то в каком возрасте человек может стать полноценным маньяком?

— В молодом возрасте. Они не ждут до 30–40 лет, нет.

— Лет в 20?

— Иногда раньше.

— Почему маньяки не трогают своих близких?

— Потому что они для них значимы, это их часть. Зачем их убивать?

— Способны ли дети, склонные к убийствам и насилию, любить?

— Кто-то в будущем имел семью… Какое-то время у них могут быть нормальные отношения, но они, не научившись отдавать душевное тепло, ведут себя весьма формально, холодно, могут быть даже жестки. Отношения главным образом строятся на привычке. Они не проговаривают свои проблемы, не могут их проанализировать, решить, и напряжение нарастает. Они стараются, но все равно остаются недовольными. В таком напряжении невозможно жить постоянно. Кто-то вены режет, а кто-то…

— Допустим, мы с мужем не пьем, не ругаемся, ребенок у нас, в общем, здоровый, но он когда-то что-то увидел, и его это впечатлило. Что в его поведении нас должно насторожить?

— Стереотипность. Они совершают одни и те же действия. У нас был мальчик, который уже к 8 годам терся половым членом о подушки. Это продолжалось где-то около года. Он терся, терся, терся, родители его за это ругали. А он все равно терся. Скрывал и терся. А потом он стал раздражительным, недовольным, рассеянным, плаксивым. Родители, в общем, привели его из-за этого.

Когда наш доктор начал с этим ребенком работать, то оказалось, что над ним издеваются дети, его недолюбливают, его гнобят. И когда он ложился спать, покачивался, представляя, что катается на игрушечной лошадке. Так он немного успокаивался. Когда он покачивался, в том числе потирался половым членом. Там не было никакого сексуального подтекста, ему просто было приятно.

Первые разы он покачался-покачался — успокоился, потом покачался через месяц, если снова возникали проблемы, и затем чаще, чаще, чаще. А потом, когда он повзрослел на пару лет, во время качания у него начали возникать фантазии, как он до крови бьет своих сверстников, разрывает их на части.

И в этот момент у него возникла эрекция. Это было ему крайне приятно. И потом он стремился, чтобы мама ушла, папа ушел, чтобы он уединился и смог пофантазировать и потереться.

Вот на такие вещи нужно обращать внимание. Не надо за это ребенка ругать, не надо тут же читать морали. Надо просто понаблюдать. Понятно, следить нужно не в течение нескольких лет, а просто заметить закономерность. И потом нужно обратиться к специалисту, к детско-подростковому психиатру, который сможет это интерпретировать. Ни к урологу, ни психологу, ни психотерапевту, ни к бабкам, а к психиатру.

Психиатр работает не только с ребенком, но и с родителями, потому что в семье обнаруживаются проблемы между родителями, родителями и ребенком.

— И как вы работаете с этими детьми?

— Первое — устанавливаем диагноз. Надо понять, болен человек или не болен, формируется ли у него зависимость или сформировалась. И тогда нам становится понятно, как оказывать помощь. Если болезнь есть, то мы подбираем лекарства, подавляющие патологическое влечение, но не подавляющие личность пациента. Он должен нормально работать, жить, учиться. Когда болезненное влечение затухает, к работе подключаются психотерапевты и психологи.

— То есть без медикаментов это невозможно?

— Если это болезнь, то нет. И потом работа со специалистами. На несколько лет. Надолго.

— Или даже на всю жизнь?

— Пока мы не говорим, что на всю жизнь. Но надолго.

— А вы учите этого ребенка защищаться от внешней агрессии?

— Конечно. Ребенок должен понять, где агрессия есть, а где ее нет, где стоит повести себя уверенно, а где лучше уйти, где можно проявить социально-приемлемую агрессию (мы ведь в некоторых случаях можем повести себя грубо — это один из вариантов защиты), а где этого делать не стоит. Это большая психотерапевтическая работа.

С некоторыми подростками у нас беседуют юристы, которые объясняют, что если ты пойдешь по такому пути, тебя могут посадить. В нашем Центре мы никого не освобождаем от ответственности, мы говорим: «У тебя есть проблема, мы можем оказать помощь, ты можешь выздороветь. Если ты готов сотрудничать — то вперед. Если нет и ты что-то, не дай бог, совершишь, ты должен знать: за каждое свое противоправное действие должен нести наказание. Ты не можешь при такой патологии быть признан невменяемым. Либо ты будешь признан вменяемым и пойдешь отбывать наказание, либо будешь признан ограниченно вменяемым — тогда пойдешь отбывать наказание и принудительно лечиться. У тебя есть выбор. Мы несем ответственность за свою работу, а ты — за свою жизнь».

— Когда вы работаете со своими пациентами, вы предоставляете данные полиции?

— Нет, какая полиция? Мы действуем только в рамках закона. Правоохранительным органам мы обязаны дать информацию, если возбуждено уголовное или гражданское дело или идет расследование. В других случаях мы соблюдаем врачебную тайну и конфиденциальность.

— Ваш отец заметил, что все серийные убийцы движутся к одному итогу — некрофагии. В последней фазе болезни маньяк-некрофаг зубами раздирает на части тело жертвы.

— Имеется в виду труп. Потому что это наиболее жестокий кровожадный вид преступления, дальше уже идти некуда. Зависимость и проявление кровожадности нарастают. Сначала подглядываешь, потом дотрагиваешься, потом насилуешь животное, потом человека, потом труп.

— Но теоретически вытащить из этого состояния можно любого и на любом этапе?

— Лечить первую стадию алкоголизма значительно легче, чем третью, а злоупотребление алкоголем лечить намного проще, чем алкоголизм.

Поэтому мы призываем и родителей, и всех людей: если у вашего ребенка или у вас есть извращения, есть пристрастие к определенным действиям, отклоняющимся от нормы, надо приходить на тех этапах, когда только тянет что-то совершить, а не когда уже начал совершать извращенные действия.

Но даже если начал совершать патосексуальные действия, то помощь тоже важна, надо не допустить повторения этих действий.

— Что вы чувствуете, когда к вам приводят ребенка, который говорит, что хочет убивать?

— Когда-то моя мама спросила у Александра Олимпиевича: «Как ты можешь нести бутерброды этому негодяю, мерзавцу Чикатило?» Папа сказал просто: «Пойми, я врач и на него смотрю, как на пациента». Так и я, и мои коллеги — никто из нас не смотрит на этих людей как на изгоев общества. Мы врачи. Мы лечим. И мы понимаем, что, помогая этому человеку, мы ограждаем общество от опасности и считаем, что в этом наша колоссальная гражданская позиция.

— А где проходит граница свободы личности? У вас лечатся добровольно, но вы всё равно как-то сдерживаете пациента, вы не можете его посадить ни в палату, ни в тюрьму, потому что он еще ничего не совершил, но вероятность есть.

— Свобода личности заканчивается там, где человек переступает определенные рамки закона. Если ребенку до 15 лет, лечить его или не лечить, решают родители. С 15 лет подростки должны нести ответственность самостоятельно. Очень часто нам удавалось объяснить пациенту и сотрудничать с ним многие годы. Когда люди чувствуют к себе уважение, внимание и заботу, они легче реагируют на то, что им предстоит.

— А в тех случаях, когда пациент выходит из Центра, несколько лет живет спокойно, а потом убивает?

— Очень переживаем. Анализируем, что недоделали, что можно было сделать лучше. В последнее время мы понимаем, что это должна быть очень долгая работа, не год и не два. И пациенты, и их родственники это тоже понимают. Важно длительное врачебное наблюдение и психологическое сопровождение. Иногда они ложатся к нам в Центр, иногда приходят, иногда мы созваниваемся с ними в скайпе. Они понимают, что мы в любой момент можем их поддержать, что даже если им снова захотелось, это не трагедия — мы всегда поможем.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *