Инстинкт продолжения рода

Пожалуй, ни одна из естественных частей человеческой натуры не обвешана стольким количеством грязных предрассудков и возвышенной лжи, как инстинкт размножения. Хотя о процессе известно практически все, «половые вопросы» продолжают мучить человечество на протяжении тысячелетий. И неудивительно: данный инстинкт не только один из мощнейших, но и подходит для целей контроля как никакой иной.
Чтобы распутать клубок иллюзий, начнем с основы. С биологии. Что представляет собой программа размножения человека, очищенная от психовирусных наслоений?
Инстинкт мужчины-самца:
Главная цель – передать свои гены максимальному количеству потомства. Осеменить самых лучших женщин-самок. Для этого мужчина (в отличие, например, от мартовского кота) активно готов к спариванию 365 суток в году. Для той же цели его обонятельный анализатор настроен на поиск партнерши, наиболее подходящей генетически. Мужчина засматривается на всех женщин подряд, и с любой готов при случае спариться. Но бороться всерьез он будет только за избранную. За ту, которая совокупностью факторов (запаха, внешнего вида, голоса) сможет вызвать в его организме амфетаминовую бурю – страсть. Страсть, испытанная несколько раз по отношению к одному объекту и перешедшая в своего рода «наркотическую зависимость», становится любовью – связующей силой будущей пары.
Вторичная цель 1 – победить самцов-конкурентов в борьбе за самку, доказать ей свое превосходство над другими претендентами. Поэтому мужской половой гормон – тестостерон – отвечает одновременно за сексуальную активность и за агрессию. Кто сильнее любит – тот будет жестче и злее драться, у того больше шансов на успех.
Вторичная цель 2 – склонить самку к соитию демонстрацией отцовских качеств. Для этого в геноме мужчины существуют программы ухаживания: ценные подарки (первоначально – пища), демонстративное подчинение любым капризам самки. Действительно: что может доказать серьезность намерений лучше, чем брошенная к ногам любимой нога мамонта?..
Инстинкт женщины-самки:
Главная цель: выносить здорового ребенка и прокормить до тех пор, пока он не сможет бегать и кормиться самостоятельно. Цель благородна, но, поскольку человеческий детеныш – существо крупное, а растет медленно, самке нужна поддержка в лице самца. Отсюда вся дальнейшая сложность.
Вторичная цель 1 – привлечь к своей персоне как можно больше самцов, чтобы иметь выбор. Ради этого женщина постоянно работает над своей сексуальностью. Она должна быть не просто привлекательна, а обязательно краше всех своих подруг – ведь тогда именно за нее будут драться самые видные самцы племени! Среди которых (она носом чует!) есть самый-самый для нее подходящий…
Вторичная цель 2 – выбрать самца, который будет достаточно силен, и при этом готов кормить и охранять ее по крайней мере 3-4 года, пока не подрастет дитя. Для этого природой придумана столь раздражающая самцов «девичья нерешительность». Самка не говорит ни «да» ни «нет»: она ждет, пока из самцов не останется один, самый сильный, настойчивый, щедрый на подарки и терпеливый. Тот, кому больше всех нужна именно она. Этот мудрый инстинкт страхует ее от ошибок юности, предоставляя львиную долю выбора самой природе. Кроме того, в носу женщины стоит тот же «генетический анализатор», что и у мужчины: неподходящие самцы представляются ей «дурно пахнущими», их шансы на благосклонность минимальны.
Вторичная цель 3 – привязать к себе избранного самца и держать его под контролем до вырастания потомства. Чтобы спарившийся самец сразу же не побежал реализовывать свою «главную цель» с кем-нибудь еще, самка человека остается сексуальной круглый год. Она может с удовольствием отдаваться своему мужчине снова и снова, причем безо всякой борьбы! Как отказаться от такой «халявы»? Глупый самец будет ревностно охранять с таким трудом добытую «собственность» — до тех пор, пока ребенок не подрастет, а «наркотическая зависимость» любви (как раз к тому времени) не ослабнет. Если же за время совместной жизни выяснится, что партнеры подходят друг другу как нельзя лучше, в ход вступают уже другие механизмы, основанные на выработке эндорфинов. Такая «неразлучная пара» будет всегда жить вместе, но время от времени, согласно своей «главной программе», один или оба партнера будут «ходить налево», дабы снова испытать «амфетаминовую бурю» и разнообразить таким образом генофонд популяции.
Различия в целях порождают психологические различия полов.
У мужчин развит иерархический инстинкт – им важно точно знать, кто из них сильнее, умнее, опытнее, достойнее. Это позволяет им эффективно совершать коллективные действия в критической ситуации: «выяснение отношений» происходит заранее, и во время охоты каждый уже «знает свое место». Заметим, что этот инстинкт распространяется только на особей своего пола – девочки стоят ВНЕ иерархии, никому не придет в голову выяснять с ними, «кто сильнее».
Женщинам иерархия не нужна: их соперничество не завязано на агрессию, а моментальная координация не так важна: охота и война – мужские занятия. Зато важно умение бесконфликтно уживаться друг с другом, коллективно вести хозяйство и воспитывать детей. Поэтому женщины изначально демократичны.
Мужчина – добытчик и защитник. Его задача – выживание во враждебном окружении. Он быстро принимает решения, которые мгновенно реализует. Его поток мысли сконцентрирован на решении одной, самой важной в данный момент задачи. Его психика настроена на поиск врага. Его слова – боевые кличи воина и команды «офицера безопасности», подчинение которым должно быть мгновенно и беспрекословно. Его жесты – указания и знаки доминирования.
Женщина – хозяйственник и психолог. Ее задача – выживание племени как целого. У нее есть время на обдумывание и планирование. Ее мозг способен решать несколько задач одновременно, следить за множеством хозяйственных мелочей. У нее необыкновенно развит социальный инстинкт – умение манипулировать людьми, особенно противоположным полом. Ее речь – уговоры и просьбы, от которых мужчине очень трудно отказаться. Ее язык тела – мимика и жесты соблазнительницы. При необходимости включается «аварийная сигнализация» — женщина пронзительно кричит, подавая сигнал тревоги, на который немедленно и бездумно реагируют все самцы племени.
Женщина – генератор целей. Ее кредо – «я хочу». Она чувствует себя комфортно, когда рядом находится сильный самец, считающий за честь выполнять ее желания. Настоящая женщина правит миром руками мужчин, внедряя в их сознание свои цели.
Мужчина – исполнитель целей. Его кредо – «я все могу». Он чувствует себя полноценным, когда рядом есть женщина, ради которой он может совершать свои подвиги.
Таким образом, естественное человеческое общество не было ни матриархальным, ни патриархальным; функции полов были разделены примерно по принципу «законодательной» и «исполнительной» ветвей власти. Но так было до формирования первых социальных структур вирусного типа.
С первого взгляда ясно, что самый лакомый для психовируса кусок энергии – это половой инстинкт самца, по своей природе очень близкий к агрессии. Провести частичную блокировку инстинкта, чуть-чуть изменить цель – и мужчина превращается в послушного яростного убийцу. Единственное, что этому мешает – инстинкт подчинения женским желаниям. Если большинство женщин племени против войны – она не состоится. А спровоцировать на войну женщин не так-то просто!
Поэтому в древних структурах блокировка инстинкта началась с внедрения патриархата. Мужское начало было поставлено в позицию превосходства над женским. Женщина была объявлена существом второго сорта и отстранена от вопросов управления. Поскольку женщина унижена, служение ее целям уже не может быть занятием «настоящего мужчины». Как результат – в картине мира самца появляется «белое пятно», некая неполноценность, неосознанный поиск «смысла жизни». Эту нишу тут же заняли психовирусы, предложившие всем страждущим «истинное служение».
Эта победоносная война «мужских» богов и героев с женским началом (в форме древних матриархальных богинь и амазонок) ясно просматривается в текстах древних мифов. Видимо, сопротивление женщин коллективному помешательству мужиков было долгим и местами даже кровавым. Как бы то ни было, они проиграли психовирусам войну за своих мужчин. В дальнейшем, с развитием религиозных и государственных систем, блокировка только усиливалась. Источник женской власти – красота – был скрыт паранджой, малейшие проявления ее свободомыслия жестко подавлялись.
Приниженное положение женщины позволяло властям легко превращать мужчину в послушного раба, живущего от подачки к подачке – ведь все недовольство он выместит дома на своей безропотной, забитой жене. Превращение Хранитильницы Очага в «игрушку для отдохновения воина» — одно из самых мерзких извращений природы, на которых строится общество программ.
Позже, с эскалацией межпрограммных конфликтов и росте потребности в энергии, блокировке начал подвергаться уже сам процесс размножения. Появилась концепция греха – половая жизнь стала рассматриваться, как нечто низменное и противоположное сознанию или духу, а половое влечение описывалось, как искушение Дьяволом. Эта фашистская концепция имеет отражение в большинстве современных религий. Процесс, приносящий жизнь, преподносится, как нечто грязное и почти противоестественное (в то время, как насилие и убийство в определенных случаях «благородно»). Чтобы «смыть грязь» нужны особые «освящающие» ритуалы: церемония бракосочетания, разного рода благословения, расписка в ЗАГСе и т.п. До сих пор органы размножения считаются «срамными» и «неприличными» (в то время как средства убийства все демонстрируют с гордостью).
Цель всего этого – воспрепятствовать здоровому течению сексуальной энергии, для поддержания в массах нужного уровня неудовлетворенности. Мужчина превращается в кипящий вулкан страстей, готовый взорваться агрессией по первому приказу. А страдающая истерией (своего рода «любовной анорексией») женщина становится фанатичной защитницей «целомудрия».
Людям, незнакомым с психоанализом, это может показаться абсурдом, но таков факт: Система заставляет людей убивать друг друга именно той силой, что призвана давать жизнь – энергией любви.
Те структуры, что смогли наиболее эффективно превратить любовь в ненависть, занимают в истории видные места. Джихады, крестовые походы, охота на ведьм, нацизм – все эти виды массовой паранойи были бы невозможны без половых запретов и табу. Все это – примеры того, как правители блокировали сексуальную энергию масс, а затем умело переводили ее в агрессию и проецировали на образ врага.
Технология весьма проста и не изменилась с древнейших времен. В пропаганде войны процесс умерщвления «врага» имеет подсознательное сходство с половым актом. Пронзание плоти мечом или копьем, стрельба из огнестрельного оружия (чем больше пушка – тем лучше!) ясно показывают подсознанию закрепощенного юнца, где и как он может «разрядиться». Фаллическая военная символика занимает огромное место в индоевропейской культуре. Мальчика с детства приучают к мысли: для того, чтобы стать «настоящим мужчиной» он должен быть агрессивным. Его мужская сексуальность проецируется на личное оружие (которое именно поэтому и становится его «гордостью»).
Юнцам издревле объясняли, что просто любить женщину далеко не достаточно. А высшее достоинство заключается в том, чтобы оставить невесту дома и вначале потратить часть энергии на «подвиг» во имя Отечества, Господа или иного виртуального образа. Якобы только после этого молодой человек «заслуживает» любовь. Чтобы считаться «настоящим мужчиной», юноша в Системе не должен быть сильным и заботливым отцом – он должен уметь эффективно вспарывать животы мечом или точно стрелять из современного скорострельного «фаллоимитатора». А уж обладание ядерной ракетой делает всех импотентов страны настоящими героями!
Огромное внимание всегда уделялось также насилию воинов врага над женщинами, особенно – молодыми и красивыми. Пропаганда как бы шепчет подсознанию мужчины: «Смотри, ты не смог добиться этого всей своей любовью, а эти гады вот так, запросто, силой – СМОГЛИ!» Подобной мерзостью воюющие стороны поливали друг друга во все времена. Неосознаваемая ревность к «своим» женщинам – прекрасное оружие в борьбе с врагом…
Конечно, половое влечение используется Системой не только для разжигания войн. Желание мужчины овладеть женщиной с целью продления рода – прямо-таки идеальный объект для манипуляций. Просто замени в подсознании образ женщины чем-то другим – и результат гарантирован. Из истории вы знаете, что очень часто до вершин мира сего добирались именно люди с проблемами в половой жизни. Не имея возможности владеть в постели женщиной, они овладевали странами. Не умея вызвать любовь женщины, они пытались завоевать любовь всего мира. Мужской комплекс неполноценности – дополнительная энергетическая база института власти. Плохой любовник чувствует свою ущербность – и компенсирует ее подавлением окружающих.
Другой древний вариант эксплуатации полового инстинкта – индустрия проституции, то есть продажи человеческого тела (или его заменителей) в качестве суррогатного полового партнера. С точки зрения свободного человека проституция нелепа и смешна: зачем платить кому-то за жалкую имитацию страсти, когда вокруг и без того полно одиноких женщин, по-настоящему жаждущих любви? Однако закомплексованному человеку проще заплатить за «девочку по вызову» или мастурбировать с порножурналом.
Разновидностью проституции можно считать и институт брака – только здесь место сутенера занимает государство, регулирующее взаимоотношения «партнеров» множеством законодательных актов. Простейшая, доступная любому животному задача – самостоятельное образование пары и выведение потомства – оказывается не под силу «человеку системному»…
До сих пор мы рассматривали традиционные, древние методы эксплуатации инстинкта размножения. Времена меняются, технология движется вперед, старые методы сменяются новыми. Неизменным остается только результат.
Концепции греха и патриархата устаревают – их место постепенно занимают концепции политкорректности и феминизма.
Начавшись как движение за равноправие женщин, феминизм к середине 20 века формально достиг своей цели. Большая часть структур признала за женщинами все мужские права, при этом даже не нагрузив их всеми мужскими обязанностями. Это было безусловным благом для всего человечества. И… прекрасным примером того, как даже самое полезное начинание может превратиться в новый психовирус!
Уничтожив первоначальную цель – правовое неравенство – вирус феминизма не остановился и начал вгрызаться в живую плоть – физиологическое различие полов. Причем вцепился так бешено, что даже изуверы времен охоты на ведьм удивились бы такому повороту дел!
Неофеминизм не просто объявил любые половые отношения грехом – он задался целью их вообще отменить, поставив под запрет само понятие «пол»! Согласно новой доктрине политкорректности, само упоминание пола является преступлением, дискриминацией, «сексизмом».
Любое проявление мужского инстинкта (любая попытка ухаживания, восхищенный взгляд, предложение помощи, проявление заботы) трактуется как унижение женского достоинства и преследуется уголовно. Проявление женского инстинкта, в свою очередь, приравнивается к слабости и блокируется системой воспитания девочек.
Чувствуете коварство ловушки? Феминизм под маской борьбы за равноправие выполняет те же функции, что и старые запреты! Мужской инстинкт он блокирует политкорректностью, а женский выводит из игры, превращая самих женщин в жалкие подобия мужчин.
В «патриархальном» варианте воспитания девочке дается два основных пути развития:
1. Сценарий. Принять ту роль, что ей отводит общество («куколка», «верная жена», «домохозяйка» и т.п.). Так поступает большинство девочек. Они становятся такими, какими их хотят видеть мужчины – податливыми, безропотными и безликими.
2. Антисценарий. Сделать все с точностью до наоборот. Принять мужскую программу мышления. Иными словами – стать «мальчиком без пениса». Так поступают сильные девочки, не желающие мириться с уготованной им ролью, но под влиянием воспитания уже забывшие, что значит «быть настоящей женщиной». Это – одно из самых ярких проявлений так называемого сценарного бунта (когда человек делает не то, что хочет, а лишь прямо противоположное тому, что предписано).
В обычной ситуации антисценарий не длится долго: первая же настоящая любовь все расставляет по своим местам. Причем девушка может даже не вернуться на путь сценария, а стать вполне свободной адекватной личностью… если не попадет под влияние вируса феминизма, который подводит идеологическую базу под ее превращение в лесбиянку.
Культивируя ненависть к «самцам» с одной стороны, идеологи феминизма прививают девочкам как раз те черты, которые сами же учат ненавидеть в мужчинах: агрессию, жесткость, негибкость мышления. Думая, что завоевывает себе свободу, женщина становится тем, во что и хочет превратить ее Система – «солдатом Джейн», головорезом с косичками, презревшим свою материнскую суть ради того, чтобы доказать, что и женщина вполне способна разделить мужские предрассудки.
Обратите внимание, насколько мощна информационная кампания по подавлению женственности. В несметном количестве фильмов среднего пошиба воспевается кровавая «женщина-героиня». Особое внимание уделяется тому, как она с трудом, в мучениях откидывает свою природную доброту и ожесточается. Превращение в подобие мужика (причем глупого и агрессивного) преподносится, как ее «победа над собой», «отказ от предрассудков», «освобождение от оков». В то время как настоящая женщина придумала бы, как тихо и без пальбы разрулить ситуацию.
Повторю еще раз, специально для феминисток: жесткость, агрессивность, властность – это НЕ признаки свободы. Это – признаки мужчины-раба. Они не усиливают вас, а напротив – ослабляют и приводят к внутренним конфликтам. Это лишь признаки болезни, признаки наличия психовируса в вашей голове. Сила настоящей женщины – в ее интуиции, красоте и умении манипулировать мужчинами.
Амазонка! Выкинь кассету с «Солдатом Джейн» на помойку! Читай лучше Ефремова, освобождай свой разум от мужских клише! Став мужиком, ты ПРОИГРАЕШЬ! Ты примешь ИХ правила игры! Победа в том, чтобы заставить мужчин принять ТВОИ правила, в которых ты — королева своей жизни, а они – свободные воины, почитающие службу тебе за честь.

Я выделяю четыре главных половых инстинкта самок.

1. Взять лучший ген

Самый главный инстинкт самки! Он в огромном приоритете и его мощь нельзя описать. Инстинкт взять лучший ген на порядок выше любой морали, законов, воспитания, убеждений и инстинкта привязать кормильцев. Это мощный гибрид мужских инстинктов похоти и доминантности. Пик инстинкта в возрасте от 15 до 25 лет, в пубертатном периоде этот инстинкт в её подсознании максимален. Когда девушка молода и цветёт, она вынуждена отшивать большое количество парней так как эти парни не являются альфа самцами. И даже если девушка с пеной у рта говорит, что мне не нужны отношения, то это значит, что, либо она лукавит, либо пытается обмануть сама себя. Её подсознание уже давным-давно находится в поиске сильного самца, и она хочет расслабиться и кайфануть. Она сканирует любого самца, который ей только попадется на предмет сильный самец или слабый. Подсознательно она находится в предвкушении желания секса с крутым самцом. Она знает, что он должен пройти все её проверки и провокации чтобы получить секс. И она знает, он получит то, чего хочет.

2. Привязать кормильцев

Увеличение количества потенциальных партнёров для создания семьи. То есть привязка большого количества оленей, из которых можно выбрать самого успешного оленя в материальном и статусном плане. Пик инстинкта от 18 до 25 лет. И он, у более-менее разумных девушек может даже конфликтовать с инстинктом получить лучший ген. Она сексуально и эмоционально провоцирует самцов на то, чтобы они её добивались. Всячески намекает на то, чтобы они за ней ухаживали. Она корчит из себя прекрасную девушку, которой все должны. Ей, кажется, что весь мир у её ног и любой парень будет её добиваться. Чем больше количество самцов, которые за ней ухаживают тем кайфовей ей. Она получает удовольствие от того, что ей кажется, что она всем нужна и все самцы её любят. Хотя в реальности большинство самцов тупо хотят секса, и им не важно заведут ли они с ней семью или нет. Им главное, чтобы секс был.

3. Выбрать лучшего кормильца

Тот кормилец, т. е. олень, который дороже всего вкладывал в неё, цветами, подарками, эмоциями и т. д., станет её мужем. Всех остальных оленей, а точнее теперь уже ослов она отошьёт. Если самка красивая, то на сто процентов она выходит замуж с удовлетворенным инстинктом получить лучшие гены. Я думаю, что 80% всех девушек выходит замуж сексуально удовлетворенные, только мужу они не показывают свою сексуальную раскрепощенность. А остальные 20% как правило родились либо в патриархальных семьях или в патриархальном государстве, например с ближнего востока. Она сексуально не хочет и не любит своего выбранного кормильца. Она не испытывает никакой страсти и желания к нему. А секс она ему будет давать, исключительно рассматривая секс как супружеский долг, за ресурсы, например за еду. Её кормилец очень огорчится, когда поймёт, что секс с ней скушен и не интересен. Тут то и включается материнский инстинкт, ради которого она вышла замуж. После рождения ребёнка она получает хорошую дозу гормона окситоцина. И на протяжении вынашивания и воспитания ребёнка она много лет чувствует счастье от хороших доз окситоцина, вазопрессина и серотонина. У неё даже появляется любовь к мужу, но не на долго. Она счастлива.

4. Доминантность

Доминантность самки определяется тем, с кем она спит. Альфа самец это чистый доминант, он намного круче всяких миллионеров и популярных звёзд. С ним она ведёт себя как самая лучшая жена в мире и о такой жене можно только мечтать. Но если у её горизонта нет сильного самца, то с другими она ведёт себя как самый ужасным монстр. Она провоцирует других самцов на негативные эмоции. Может делать им пакость и предавать. Она психологически пытается доминировать над всеми остальными самцами, унижать их, показывая им что это я настоящий мужик, а у вас даже хуя нет. Тем самым она получает дозу веществ таких как эндорфины, опиоиды и тому подобное. Проявляется доминантность в возрасте от 25 лет и до конца её жизни. Так же если в пубертатный период у её горизонта нет альфа самца, то может сработать инстинкт доминирования! После вынашивания и воспитания детей у неё пропадает наркотическое счастье, и она прекращает любить своего мужа. Самка чувствует недостаток в эмоциях и в разных веществах головного мозга. Она начинает компенсировать этот недостаток веществ инстинктом доминантности. Девушка начинает сепарироваться от своего мужа, ненавидеть его, появляется пессимизм и стрессы. Всё это от недостатка эмоций и мозговых наркотиков. После этого она начинает доминировать над своим мужем, показывать агрессию и выливать негативную энтропию на него. Особенно это проявляется в социуме! Она при всех, унижает своего мужа и пытается показать, что я в семье главная. Так же если её муж богатый или популярный, то это тоже тешит её доминантность и даёт ей нужные мозговые наркотики.

И что же получается?

Любая девушка хочет и кормильца, и любовника в одном флаконе. Факт. Но такого в природе не бывает. Поэтому в свои молодые годы, скажем в 18, девушки как правило ищут альфа самца чтобы совратиться и получить истинный вкус к сексу, кайфануть. Вот чего они желают подсознательно в свои юные годы, а не семью и детей. Вот причина почему вас таких хороших и пушистых отшивают! И это будет самый классный секс в её жизни, это то, о чем она так долго мечтала, но никому не говорила. Все, инстинкт взять лучший ген удовлетворён. Более умные девушки после отношений с альфой, дальше, ищут богатого папу, который даст им роскошную жизнь без напрягов и удовлетворит её следующие инстинкты, не половые, доминантность и материнский инстинкт. А вы что думали? Девственницы, мужикам с высоким статусом и деньгами как правило не попадаются! Почему? Да потому что альфа самцов бизнесменов очень мало по понятным причинам. Возможно, вы думаете, что в элитной порне, там, где накачанный мужик в роскошном пентхаусе окучивает красивую модель это и есть тот самый альфа самец? НЕТ. Это претендент в кормильцы. Они все окучивают уже давным-давно вспаханные грядки. Естественно, на сознательном уровне она про всё это даже не думает. Короче, ее инстинкт хочет и рыбку съесть и на хуй сесть! 😀 И бессознательная инстинктивная прошивка у всех девушек одинаковая, как и у нас, но разная по содержанию. Конечно, есть исключения для шибко некрасивых или воспитанных в патриархальных семьях девушек, но для России и Америки в наше время это очень маленький мизер, я встречал. Шибко некрасивые просто сознательно закомплексованы в своей внешности думая, что альфа самец их не хочет, это мое предположение. А альфа самец по моим критериям всеяден и ебет все подряд. Та ещё похотливая тварь.

Это не значит, что бетам не достаются целки, достаются, но большинству нет. Я не знаком ни с одним омегой которому бы досталась целка. Ни одна девушка логически не согласится о том, что я тут начирикал. Все что я тут пишу это всего лишь сказка, из моих наблюдений, так что пусть ваш пукан не дымится.

А что, если она выйдет замуж не потрахавшись с альфа самцом?

Если так, то она может даже в день свадьбы изменить своему мужу. Таких случаев вагон и маленькая тележка. Жена такого самца будет искать любовника для удовлетворения инстинкта взять лучший ген. Инстинкты не знают, что такое презерватив, поэтому её подсознание думает, что, когда она переспит с сильным самцом, она родит ребёнка от него. Поэтому этот инстинкт существенно ослабевает после секса с альфа самцом!

Будет ли она изменять мужу с удовлетворёнными инстинктами?

Тут то и начинается самое интересное. После воспитания детей самка на подсознательном уровне опускается на дно социальной иерархии в своей же голове. Потому что в реальности если бы она жила в племени, как и миллионы лет назад, то ей бы стало труднее кормиться из-за потери красоты. Проявляется от 25 лет и до конца её жизни. Что я имею в виду? Представим древнее племя и рожденную красивую самку. В пубертатном периоде она c огромным желанием дает секс вождю, чтобы родить лучших детей. Остальные самцы олени кормят её в надежде на секс, естественно она им не дает. Пока она молода, она сытая. Но вот приходит возврат, и вожак племени изгоняет её из своего гарема. Теперь ей придётся давать другим самцам за еду. И чем она становится старее, тем труднее продать ей своё тело. Приходит время и от голода она даёт секс бесплатно в надежде что её кто-нибудь покормит. И со временем она умирает старухой от голода, хотя в большинстве случаев не от этого, это я приукрасил. Это всё заложено в её инстинктивном подсознании, и годам к тридцати она может начать изменять своему мужу из-за этого дампфера в её голове.

Инстинкт продолжения рода

Врожденная схема поведения человека и животных, обеспечивающая продолжение рода.

На самом деле, инстинкт продолжения рода распадается на несколько инстинктов – каждый из них имеет свой спусковой механизм и вообще логику работы.

Первый входящий сюда инстинкт называется сексуальный. Его предназначение – обеспечить совокупление двух особей с последующей передачей от мужской особи генетического материала (семени), который потом используется для «программирования» зародыша. Биологический смысл сексуального инстинкта связан с тем, что для продолжения рода животным и человеку требуется две особи, мужская и женская, для того, чтобы использовать более разнообразные гены. Такой обмен генами позволяет животным эволюционировать значительно быстрее – удачные новые гены распространяются в популяции несравненно быстрее.

Спусковой механизм сексуального инстинкта состоит из физиологической готовности к спариванию и наличия доступной особи противоположного пола. Субъективно переживания, связанные с сексуальными инстинктом, воспринимаются как разного рода романтические эмоции.

Второй самостоятельный компонент инстинкта продолжения рода – инстинкт заботы о потомстве. Биологический смысл этого инстинкта заключается в том, что родившийся ребенок (или детеныш животного) не обладает еще достаточной способностью к самостоятельному выживанию. Годы могут потребоваться для того, чтобы он «встал на ноги». И кто же, как не собственные родители, должны заботиться о своем потомстве? В этом смысл инстинкта заботы о потомстве – чтобы кормить и защищать слабых своих отпрысков. Этот инстинкт, как и все прочие, не действует постоянно. Для его активизации требуется свой спусковой механизм. У животных это в основном жалобы со стороны детеныша (писк, плач) и наличие тревожной ситуации (например, хищник). У людей инстинкт заботы о потомстве получил значительное развитие – родителей заботят не только угрозы со стороны среды, но и то, чтобы их ребенок был здоров, интеллектуально развит, стал полноправным членом социума и т.д. Знаковыми эмоциями для этого инстинкта являются умиление, а также разные мобилизующие эмоции, такие как агрессия, тревога, страх. Значительно сильнее этот инстинкт развит у женщин (самок у животных).

Третий инстинкт называют по-разному: инстинкт заботы о ближнем, просто инстинкт заботы, семейный инстинкт. Биологический смысл его состоит в том, что для выживания особей «стратегически важно» не только размножение и забота о потомстве, но и забота взрослых особей друг о друге. Может показаться фигурой речи, но факт состоит в том, что две сплоченные особи на длительном промежутке речи становятся сильнее в три (четыре, пять…) раз сильнее. Это связано и с тем, что вдвоем легче давать отпор врагу. И с тем, что раненная или больная особь без помощи ближнего может умереть. Вот в результате и получается, что те особи, которые научились дружить между собой, получают эволюционное преимущество – потому, что живут дольше и могут дать соответственно больше потомства. Именно поэтому инстинкт заботы о ближнем рассматривается как составной элемент инстинкта продолжения рода. Спусковой механизм этого инстинкта примерно такой же, что и у предыдущего – жалобы ближнего.

Однако то, как эта другая особь «вдруг» становится другом (союзником), не очень пока понятно науке. Тут, похоже, сходится несколько факторов: и наличие вакантного места друга (особь не может иметь слишком много друзей), и дружелюбное поведение другой особи, и ее физическое здоровье (нет большого биологического смысла дружить со слабой особью), и социальный статус. У человека в силу его разумности и образованности сюда могут накладываться другие требования к потенциальному другу: ум, богатство. Ум, возможно, является мутацией образа сильного человека, а богатство – мутацией социального статуса.

Для всего инстинкта продолжения рода характерна «своя» эмоция, которую можно обозначить как любовь. Любовь, таким образом, является двухфакторной эмоцией, включающей в себя сексуальные мотивы и мотивы заботы.

Чайлдфри. 2. А как же ценность продолжения рода? А как же инстинкт размножения млекопитающих?

Я продолжаю цикл статей о чайлдфри. Часто можно услышать вопрос почему чайлдфри, если они нормальные люди, игнорируют основной инстинкт млекопитающих животных? И «почему эти люди задвинули ценность, на которую заточен человек, как млекопитающее, куда-то на задний план» (один из вопросов в комментариях к первой статье этого цикла)?

Что ж, на эти вопросы я постараюсь ответить в этой статье максимально развернуто.

Итак, у приблизительно 7% женщин отсутствует материнский инстинкт, а точнее потребность зачать, выносить и родить ребенка, а затем заниматься его кормлением, взращиванием и воспитанием. Отсутствует — то есть ее нет, вообще.

Про мужчин у меня такие данные отсутствуют. Вообще, отцовский инстинкт — штука спорная. В том смысле, что исследователи до сих пор не пришли к согласию есть он или его не существует. Скорее более уместно говорить о материнском инстинкте у людей обоего пола, поэтому я специально сделала выше уточнение касательно материнского инстинкта у женщин. Дело в том, что материнский инстинкт — это вообще-то не совсем и не всегда про хотеть детей, это про способность и потребность заботиться о более слабых: детях, стариках, больных людях или животных.

Как показывает практика с половыми инстинктами у подавляющего большинства людей полный порядок. Всем, и мужчинам, и женщинам (кроме асексуалов) очень нравится заниматься сексом, но далеко не всем нужны последствия в виде потомства. Очень часто они напротив очень даже нежелательны. Иначе все женщины, которые поют соловьем о главном предназначении женщины быть матерью, активно реализовывали бы это предназначении в течение всей своей жизни, а не останавливались бы на одном-двух детях с чувством выполненного долга. Есть здесь какое-то лукавство, вы не находите?

Но вернемся к людям, которые добровольно отказываются заводить детей. Многие «детные» люди считают, что чайлдфри сами не понимают от чего они отказываются.

Между тем, даже говорить об отказе чайлдфри иметь детей не совсем корректно, потому что они даже не рассматривают это как вариант или интересное предложение. Отказываются они только от предложения общества завести потомство. А себе они ни в чем не отказывают, потому что такое предложение не поступает им изнутри: ни от души, ни от тела.

Для наглядности это можно проиллюстрировать на следующем примере.

Вы не хотите иметь дело с собственным автомобилем. Вы не хотите покупать его, потому что у вас нет ни одной причины, чтобы это сделать. Вы не любите водить сами, вам не нравится быть участником дорожного движения за рулем, вы не хотите нести расходы на содержание автомобиля, вы не любите возиться с автомобилем в гараже или мотаться по ремонтам, техобслуживаниям, страховым компаниям и автоинспекциям. Вам не интересно какие бывают модели автомобилей, как они устроены изнутри. Вам, в конце концов, и ездить на этом автомобиле некуда. А куда надо, вы вполне добираетесь пешком или на общественном транспорте. Но все вокруг очень любят автомобили и уверены, что без авто человек никуда, что машина нужна каждому, что автомобили любят и хотят все без исключения, и постоянно докапываются к вам с вопросом, когда вы уже купите себе автомобиль и будете как все нормальные люди. Но вы прекрасно понимаете, что без автомобиля вы гораздо счастливее, а машина — это вообще не ваша тема и вы счастливы, что у вас ее нет. Таким образом, как человек в этом примере, добровольно бездетные люди ничего некуда не «задвигают». У них просто изначально этого нет, и они счастливы.

Второй пункт вопроса, вынесенного в заголовок, касается продолжения рода как базовой человеческой ценности.

Здесь нужно понимать, что не такая уж она и базовая. Во всяком случае, базовая не для всех. Потому что многое зависит от уровня сознания каждого конкретного человека.

Когда человеческое существо выходит за пределы осознания себя млекопитающим животным, когда человек выходит за пределы осознания себя принадлежащим своему роду, когда человек выходит за пределы осознания себя ограниченным смертным существом, такие вопросы как продолжение себя в детях и внуках, проблемы рода (который, кстати, сам о себе прекрасно позаботится) уходят, они больше не актуальны для этого уровня.

И тут может возникнуть только желание и внутреннее намерение подарить кому-то жизнь, дать возможность воплотиться на этой планете и окружить его или ее заботой и любовью.

У кого-то вполне может возникнуть такая потребность на этом уровне, а у кого-то другого это может быть проявлено иначе. Например, как духовные поиски, саморазвитие, в более атеистическом варианте — как самоактуализация в науке, творчестве, манифестация своей самости.

И в таких случаях, вообще говоря, выглядит очень странно и даже неэтично, когда человек с инстинктами млекопитающего животного и потребностью продолжать род подходит к человеку с потребностью в Боге или творческой самоактуализации и начинает учить его своим ценностям. Задумайтесь над этим.

Будьте благодарны за ту жизнь, которую живете, и не спешите осуждать других. Вы не знаете кто перед вами в данный момент и зачем именно он воплотился.

А завершить эту статью я хочу цитатой из комментария, который был оставлен к первой статье этого цикла пользователем Lana_Nika:

…ценность размножения не имеет смысла без ценности человеческой жизни самой по себе, а значит и человеческой индивидуальности. … Меня всегда удивляют люди, агрессивно навязывающие другим деторождение. Есть в этом что-то античеловеческое, бездушное, безнравственное. Они всем своим видом показывают, что не любят людей, отрицая их индивидуальность и личный путь, при этом зачем-то хотят их прибавления.

И не из «инстинктов». Не только у людей, но даже у низших обезьян, инстинкты в том плане, в каком их понимают этологи у низших позвоночных, у рыб, рептилий и птиц, целиком и полностью разрушены. Ведь «инстинктивность» адекватной реакции на нужный объект (корм, партнёра, хищника и пр.) видна в первую очередь в том, что соответствующее поведение в полной мере развивается в опытах с полной изоляцией животных от всех мыслимых социальных влияний (Каспар-Хаузер эксперимент). Выращенная так цихлида или оса-аммофила в полной мере демонстрирует поведенческие стереотипы, необходимые для ухаживания, угрозы, бегства от хищника, а вот обезьяны (вообще млекопитающие, большая часть птиц) — нет.

Да, их стереотипы, используемые в реакциях ухаживания, угрозы, умиротворения, предупреждения об опасности, социальной поддержки других особей в группе внешне выглядят не менее «стереотипными», «шаблонно исполняемые» и «видоспецифическими», а также «автоматичными» и «точными». Но все они вне специфической социальной среды и без соответствующих взаимодействий с другими особями в некий чувствительный период не развиваются вообще или развиваются крайне неестественно и дефектно.

То есть, хотя агрессивное отношение к «врагу» и сексуальное привлечение к «самке» у обезьян присутствует в полной мере (оно врождённое также, как у других животных), какой именно объект является самкой или врагом, когда надо чувствовать именно это, определяется социальной средой. Среда же детерминирует, какие именно стереотипные действия следует произвести, чтобы взаимодействие с объектом было действенным, социально одобряемым и адекватным. Так что соответствующие человечьи или обезьяньи качества – способность доминировать, подчиняться, способность быть матерью или супругом вырабатываются только в процессе развития индивидуальности в адекватной социальной среде, также как чувства, соответствующие всем этим качествам.

Начиная с известных опытов Харлоу с проволочной и меховой «матерью», анализ сообществ приматов показывает, что именно социальная среда «оттискивает» в поведении особей свои правила и стереотипные формы действия в типических ситуациях и тем самым не только структурирует поведение взрослеющей особи, придаёт ему форму и направление, но и во многом детерминирует черты его личности, определяет будущее и социальный ранг. Вот я писал, как работает социальная наследственность, вырабатывающая в нас эти качества и эти чувства (или не вырабатывающая в случаях ошибок и сбоев, см. ниже про чайльдфри). Если всё вышесказанное про «распад инстинктов» и замену врождённых форм поведения, вырастающими в специфической социальной среде, как кристалл вырастает из пересыщенного раствора, верно для обезьян, то тем более оно верно для людей, у которых тенденция социальной обусловленности стереотипного поведения, замены социальной наследственностью генетической.

Собственно в филогенетическом ряду позвоночных мы видим постепенное ослабление роли генетической наследственности при неуклонном усилении роли наследственности сигнальной социальной детерминацией, в возникновении тех форм поведения, которые с точки зрения внешнего наблюдателя определяются как «инстинкты». Потому что видоспецифичны, шаблонны, сугубо стереотипны и в момент исполнения (но не в процессе созревания) не корректируются прошлым опытом и средой.

Вот хороший пример, что культурно обусловленные стереотипы поведения сильнее чисто биологических влечений, вроде чувства голода. Эрнесто Че Гевара вспоминал: в созданном обстоятельствами партизанском отряде горожане были готовы ради облегчения веса бросить продукты, но таскали с собой туалетные принадлежности, крестьяне так не поступали никогда (Лаврецкий, 1972). То есть бОльшая устойчивость «городской цивилизации» обеспечивает в сознании индивидов прочный приоритет вещей, необходимых для ролевых отношений и символической коммуникации (=полезными всему обществу), над витальными потребностями каждого отдельного индивида. Поэтому если мы говорим о природе индивидуальных качеств и индивидуальных желаний, главной и первой причиной, которую надо рассматривать, будет социальная роль особи и социальная регуляция, направленная на то, чтобы поведение всех индивидов данного класса максимально соответствовало роли, несмотря на все естественные различия между индивидами. В том числе и по исходному положению, возможностям и пр.

Теперь перейдём к ролям, которым должны соответствовать особи, и к социальным механизмам, обеспечивающим чтобы наше поведение и чувства точно соответствовали роли (вопросы про ИПР как раз об этом). В поведении человека и высших приматов первичны социальные отношения и социальные ситуации, в которые индивидов ставит система, и которые индивиды вынуждены разрешать запуская нужный поведенческий стереотип в нужной социальной ситуации. Собственно, общество не требует от человека ничего большего, как реализацию стереотипных программ поведения в стереотипных ситуациях социального взаимодействия, разнообразие которых может быть велико, но счётно и исчислимо («социальная грамматика»). То же самое относится и к социальным взаимодействиям приматов, стереотипные формы поведения которых по способу образования и поддержания стереотипной формы вполне аналогичны нашим собственным.

Не большего и не меньшего: поскольку соответствующие ситуации надо точно распознавать, а соответствующие стереотипы исполнять быстро, шаблонно и точно, какие бы неудобства не доставляло тебе самому, а социальная жизнь текуча, континуальна, возможны разные интерпретации ситуаций, так что вероятность ошибки исходно достаточно высока. Естественный выход – оптимизировать систему взаимодействий, сделав все перечисленные процессы автоматическими, и те чувства, которые вкладываются внутрь нас, есть результат эффективной выработки этих «автоматизмов» работающей (жизнеспособной) социальной организацией. Если же они не работают, значит с социумом что-то не то – или он трансформируется во что-то новое, как хочется верить, происходит сейчас, или он просто разрушен и гибнет (как в Римской империи, где в обществе тоже доминировали отказ от деторождения, гомосексуализм и т.п. феномены).

То есть, конечно, поскольку люди да и высшие обезьяны — вполне разумные существа, у нас есть выбор — реагировать стереотипно и бездумно-автоматически, в режиме «социального бессознательного». Или «пропустить» проблемную ситуацию через себя, загрузить мышление, обдумать многоступенчатый план действий, то есть вести себя противоположно стереотипному реагированию. Это всё нужно и полезно для ситуаций необычных и новых; но на шаблонные, повторяющиеся ситуации, закономерно воспроизводимые снова и снова в (со)обществе с определённой организацией, лучше реагировать стереотипней — и меньшей затрат, и ниже стресс, и выше ожидаемый успех совершения действия.

То есть социальная жизнь требует от обезьян и людей во взаимодействиях других особей, непрерывно развёртывающихся перед ними как некое кино,

А) умения выделять типические ситуации — те, что поименованы в «социальной грамматике», Б) умения выделять те общезначимые стереотипы поведения, которые другие особи используют для разрешения соответствующей ситуации, и затем воспроизводить общезначимый стереотип по тому «идеальному образцу», который можно выделить путём наблюдения.

Для этого у всех приматов, начиная с макак и выше существуют специальные зеркальные системы в разных отделах мозга, которые активизируются при наблюдении за поведением других особей в проблемных ситуациях (у людей — гомологичные им зеркальные системы в зоне мозга человека, обозначаемой как поле 44 по Бродману, частично входящей в зону Брока, обеспечивающую речь).

Зеркальные нейроны обеспечивают фиксацию и имитацию действий другого, они картируют внешнюю информацию — типичные действия (а не просто движения) другого существа, не обязательно человека, но обязательно в типичной ситуации, то есть с относительно понятной системой координат, относительно интерпретируемым поведением, то есть с частично разделяемой обоими семиосферой ситуации.

Зеркальные нейроны активизируются в ответ на определённые «типичные действия» вне модальности стимула, независимо от того, видит субъект эти действия сам, сам их делает или только слышит о них. Очевидно, эти зеркальные нейроны имеют прямое отношение к возникновению языка, так как дают способ соединения когнитивной, семантической и фонологической форм, универсальный и для жестового, и для звукового языка.

Во-вторых, они позволяют связать в оперативной памяти субъекта коммуникации агенс (деятель), инструмент (воз)действия и патиенс (субъект) (воз)действия на уровне концепта, при этом дифференцировав их в плане выражения («лингвистически»).

Действительно, зеркальные системы даже у человека, а тем более у обезьян также отвечают как за сами хватательные движения, так и за наблюдения за ними. Благодаря таким специализированным нервным структурам уже на уровне обезьян существует и реализуется некий «словарь» типичных действий как таковых, независимо от совершения действия рукой, ногой, ртом и пр.

«Словарь» объектов, способных совершить эти действия, сопоставимые с концептами-примитивами (хватание, доставание, кусание и пр. ). Зеркальные системы реагируют именно на большую или меньшую устойчивость, регулярность и однозначность подобного соответствия в некотором сообществе с определённой структурой отношений и в эволюционном масштабе времени способны стать субстратом для преобразования действия в модель действия (или объекта внешнего мира, моделируемого через «уподобление»), а модель – в знак.

Активность зеркальных нейронов, составляющих эти системы, направлена на вычленение тех самых типичных действий в типичной ситуации, их стереотипизацию и шаблонизацию, с последующим воспроизведением слизанной программы поведения в нужной ситуации, когда в ней окажется само животное. Вычленение и воспроизведение «типа» осуществляется вне зависимости от того, чем именно обозначена ситуация – двигательной реакцией, ритуализированной демонстрацией, словом или экспрессивными восклицаниями.

Но воспроизведением не механическим, не точно так, как это делали животные-образцы подражания, а воспроизведением стереотипного действия по тому идеальному «образцу», который был усвоен в процессе подобного подражания. Отсюда слова о высокой способности обезьян (и детей) к «подражанию», которое в сфере поведение представляет собой выделение соответствующих идеальных образцов для последующих стереотипов, которые будут запущены при втором попадании в соответствующую ситуацию.

В сфере сознания, интеллекта это формирование концепта ситуации — определённой идеи, о том, как следует (не следует) действовать в определённой ситуации. В концепт входят и различительные признаки ситуации, позволяющие отделить её от близких ситуаций того же ряда, определить момент наступления и окончания ситуации, требующей решения и действия особи (например, в агрессивных столкновениях внутри группы или в поиске спрятанной пищи). Концепт основан на определённом знании – на информации о том, «что происходит и с кем» во «внешнем мире» субъекта. Он также включает «вывод» из этого знания в виде выбора специфической деятельности: какая из k возможных программ поведения должна быть запущена, чтобы изменить ситуацию в желаемую сторону.

Эта информация идеального характера с одной стороны обладает перемещаемостью, с другой – практической ценностью в соответствующей ситуации взаимодействия. Фактически концепт – это идея эффективного выбора поведения в проблемной ситуации, и плана деятельности, связанного с этой идеей, в силу этого неразрывно связанная с языком («язык интимно связан со способностью планировать», Миллер и др., 1965).

Все вышеперечисленное свойственно уже обезьянам и тем более людям, поэтому понятие концепта ситуации вместе со способностью выделять и интерпретировать концепты важно для проблемы происхождения человеческого языка. У людей всякое организованное общество предлагает дифференцированные роли и структурированные отношения, а следовательно лояльность и конформность поведения, которая предполагает, что в соответствующей ситуации ты будешь чувствовать и действовать примерно также как и большинство (и главное – реализовывать собственные чувства в примерно сходных поведенческих стереотипах, ведь чувства агрессии дружбы, вражды, сексуальности, любви к детям/родителям у всех людей внутренне примерно одинаково, но вот их выражение в стереотипах поведения варьирует от общества к обществу).

То есть если мы зададимся вопросом о том, откуда чувство привязанности матери к ребёнку, откуда берётся чувство страха и тоски у обоих когда разрывается эта связь (например, ребёнка кладут в больницу), то ответ должен быть прямо противоположен кажущейся очевидности – мол детерминация идёт от «врождённых влечений» или инстинктов к действию матери, ребёнка всех других участников ситуации. Нет, система детерминации обратная. Сначала существует социальная среда с её структурой и дифференцированными ролями, она в процессе развития нашей личности «впечатывает» в нас и понимание ситуаций взаимодействия, в которых оказываешься ты или другие, умение выделять из внешних впечатлению идею – концепт ситуации (что происходит и как надо действовать?). Дальше возникает умение запускать для разрешение ситуации соответствующий ей поведенческий стереотип и только потом – соответствующее ему чувство, в данном случае ИПР, чтобы сделать реализацию общественно-ценных стереотипов независимых от действия внешних факторов, в том числе обусловивших их появление.

Красивым подтверждением этого является моторная теория эмоций (facial feedback theory), показывающая что определённое выражение лица (сердитое, гневное или смешливое) детерминирует соответствующие чувства внутри, а совсем не наоборот. То есть поведение предшествует состоянию даже в случае актов невербального поведения человека: определённая картина напряжения мимических мышц, даже вызванная искусственно, заставляет человека автоматически испытывать соответствующую эмоцию.

В экспериментах П.Экмана смоделировано появление внутреннего ощущения определённой эмоции как производных контролируемых мимических движений (совершенных испытуемыми по инструкции экспериментатора).

Испытуемых просили шаг за шагом воспроизводить конкретные мимические выражения – радость, скорбь или злость, последовательно объясняя, как и какую мышцу лица напрягать в данный момент. При появлении соответствующего выражения на лице испытуемого он вскоре сообщал экспериментатору, что его внутреннее состояние точно соответствует «заданной» мимике. При воспроизведении негативных эмоций у всех испытуемых спонтанно появлялись соответствующие вегетативные реакции – растут частота сердцебиения и кожная чувствительность, при гневе повышается температура пальцев и пр. Аналогичный результат получен и для представителей внеевропейских культур. Более того, сознательно смоделированные мимические демонстрации не только вызывают бессознательные изменения автономной нервной активности, но и происходит активация участков коры головного мозга, «соответствующих» данной эмоции (Ekman, Friesen, 1983; Ekman, Keltner, 1997).

Напротив, физическая невозможность совершить определённую демонстрацию исключает возникновение соответствующей эмоции. Если человека зарыть по горло в песок и затем рассказать очень смешную историю, ему не будет смешно из-за невозможности в стеснённом состоянии совершить соответствующие движения хохота. Это верно и для животных – мотивационное состояние индивида вторично по отношению к реализованному поведению, успеху/неуспеху этой реализации, а не наоборот.

В той мере в какой мы выбрали шаблонное стереотипное реагирование на ситуацию, а не самостоятельное суждение и действие, все эти последовательные этапы развёртывания поведения происходят помимо нашего сознания и контроля. Поэтому я их называю социальным бессознательным, в пару настоящему бессознательному Фрейда (вытесненные влечения индивида – к слову, вытесненные также под давлением общества, т.е. табуированные а не врождённые). И любовь и привязанность к детям безусловно относятся к чувствам, которые в нас «впечатывает» общество в процессе личностного развития – также как любовь к другу, подчинение командиру (чувство субординации), специфическую нежность к половому партнёру и ненависть ко врагу (кто все эти объекты и как с ними следует обращаться, конституирует общество – но мы это уже обсуждали выше).

То есть, как возникает шаблонное поведение, мы обсудили. Но поведение всегда сопровождается чувствами, выбор рождение детей предполагает чувство желанности ребёнка, поведение ухода за ним формирует чувство привязанности (для этого его надо дать матери как можно раньше, а маленькие девочки должны наиграться как следует в дочки-матери). Если мы рассматриваем поведенческий акт изолированное, то чувства, эмоции кажутся первичными относительно поведения: захотел и сделал, возненавидел – ударил. Но если рассмотреть сопряжённое возникновение стереотипных форм поведения и соответствующих им чувств (эмоций) в процессе развития, мы увидим первичность поведения и вторичность чувства, эмоции.

То есть если общество побуждает нас долгое время воспроизводить специфические стереотипы поведения в специфической ситуации взаимодействия, то обязательно возникает чувство, которое должно этот запуск закрепить, сделать максимально устойчивым и автоматическим, зависящим уже от внутренних, а не внешних причин. Сие — частный случай той автономизации от среды, о которой много писал И.И.Шмальгаузен. Для этого у детей служит игра: создавая в игре ложные точки идентификации, человек с одной стороны культивирует собственное «я», понимает кто он есть в ворохе разных социальных ситуаций, через которые по жизни ему приходится проходить, с другой – он культивирует в себе чувства, соответствующие специфическим ситуациям, учится не терять себя несмотря на противоположность эмоций, соответствующих, скажем, ситуациям вражды, дружбы, любви, примирения и пр.

То есть, условно говоря, приходит понимание «естественности» иметь семью и детей, затем проигрывание связанных с этим стереотипов и только затем – любовь к детям, желание заботится о них и т.п. хорошие чувства. От общего к частному, от социального к психическому, а совсем не наоборот.

А чтобы нужные чувства легче возникали в нужных ситуациях, в нас «встроены» врождённые реакции на некие стимулы, позволяющие легче выработать социально необходимые стереотипны, создающие привязанность к ребёнку, супругу, или наоборот, отторжение и ненависть к тому что классифицируется как «враг, плохой». Например, на человека действует т.н. baby schеmа, когда именно те специфические пропорции, которыми человеческие дети отличаются от взрослых, вызывают умиление, желание защитить и приласкать.

«Бэби схема» настолько действенна, что активно используется в рекламе. Кстати, вместе с другой «схемой» — схемой привлекательной женщины (полудевочки с детским лицом, но вполне развитыми и даже подчёркнутыми «женскими формами»). Она лучше всего создаёт привязанность у мужчины, поскольку имплицитно сочетает в себе оба качества, необходимые для появления устойчивой привязанности к женщине как к спутнице жизни — сексуальная привлекательность в сочетании с необходимостью заботиться и защищать. Подсознательно мужчины тянутся именно к таким, и лишь недавно культивирование секса как формы потребительского отношения партнёров друг к другу стала пересиливать — или у некоторых лиц заменять эти естественные привязанности.

Со словом «врождённый», «естественный» следует быть осторожнее (см. начало). Это следствие не биологии или генетики человека как зоологического вида, а его специфической социальной организации, предполагающей совершение типичных действий в типичных обстоятельствах взаимодействия особей друг с другом (а их немного). Соответственно, женщина с репродуктивными проблемами хочет иметь ребёнка и мучается от невозможности его иметь именно потому, что общество ставит её в ситуацию, а она ей не соответствует, не может выполнить того, необходимость чего чувствует сама (поскольку соответствующее чувство было «вложено» ещё в процессе личностного развития).

Но то, что «вложено», может быть и подавлено. Так как страх быть убитым на войне подавляется спокойной сообразительностью («Глаза боятся а руки делают») в сочетании с чувством патриотизма, ненависти к врагу, заставляющей «делать» именно это. Соответственно, желание иметь детей эффективно подавляется страхом перед обществом, возлагающим на женщину ответственность за изнасилование или нежелательную беременность, за рождение вне брака. Это одна из главных причин абортов и оставления детей в детдоме (то и другое, как правило, делается с мукой, а эмоциональная отупелось, безразличие возникает там и тогда, где соответствующий страх – и желание «соответствовать» вдолблен настолько прочно, что вошёл в привычку и стал первой натурой, оттеснив материнство на задний план). Отсюда необходимость освобождения женщины и борьбы с патриархальной культурой сексуальных, брачно-семейных отношений, которая для мужчины токсична не менее, чем для женщины. Вот это интересно обсуждается .

Дело в том, что заметь, всё сказанное мной про социальные корни привязанности к детям в равной мере относится и к женщинам, и к мужчинам, хотя «биологическая» связь женщины с ребёнком несопоставимо теснее. Действительно, встречаются такие же заботливые отцы, также желающие детей / радующиеся им / смертельно тоскующие в разлуке с ребёнком. К сожалению, их редко бывает много, они редко делают погоду в обществе, поскольку по другому стереотипу ребёнок до определённого возраста воспринимается как некий придаток к женщине, женщины в большинстве обществ дискриминируются, а человеческие чувства к угнетённым и дискриминируемым везде наказываются. К слову у обезьян не так: самцы стремятся играть с чужими детёнышами, крутость самца определяется в первую очередь количеством самок, позволяющих ему играть с собственными детьми, и только потом – доступностью разных самок как таковой.

И лишь недавно самым замечательным следствием революции в отношении полов, начавшейся в 60-е годы (у нас в СССР – в 20-е годы, но задавленной сталинизмом), стало появление отцов, заботящихся о детях наравне с матерью, восприятие отцовской заботы как нормы. Но это отдельная тема.

Теперь про чайльдфри. Последние не просто не хотят иметь детей (мало кто не хочет / не может, но делает это тихо, или собственная бездетность сопровождается няньченьем детей родственников или соседей). Чайльдфри же пропагандируют своё поведение в качестве образца, связанного с преуспеянием, богатой жизнью высоким рангом и пр. Поэтому они являются зеркальным отражением другой асоциальной тенденции в сексуально-репродуктивной сфере – пикаперства, «снимания» женщин с принципиальным отказом от постоянных связей и долговременных отношений.

Мне кажется, это связано с подавлением ИПР не страхом, а противоположным чувством господства. Человек чувствует себя выше и лучше окружающих, и когда культивирование своего эго возводится в принцип, труд, связанный с заботой о ком-то начинает восприниматься «уделом быдла», «плодящего нищету». Поэтому многие успешные женщины или делаются полными чайльдфри, или сами не хотят няньчить своих детей, хотя рационализируют это по-разному. Для женщин, «сделавших себя сами», выбившейся из низов, соответствующие убеждения подпитываются мужской схемой восприятия жены как собственности, культивируемой традиционным обществом. Соответственно, непроизвольно от этого хочется уйти, и когда уходишь вместе с ростом доходов и статуса, то у тех, у кого хватательные и пихательные рефлексы доминируют над способностью суждения (именно такие преобладают среди чайльдфри) то дети воспринимаются как естественный компонент «бедности и нищеты», угнетающей женщину.

Современное капиталистическое общество же не зря сохраняет внизу социальной пирамиды ценности традиционного брака и традиционной семьи – из полицейских соображений, как царский режим некогда сохранял общину из соображений круговой поруки, хот я экономическое развитие страны требовало её разрушение. Наличие жены и детей, которых надо кормить и о которых заботиться, превращает трудящегося в заложника капиталиста, а чувства к ним – а амбивалентную смесь любви-ненависти. Поэтому, чуть разботатев, хочется от этого уйти, а если разбогатение отняло все силы ума и души, это хотение возводится в принцип. Отсюда чайльдфри и их мягкая форма – бизнес-леди, предпочитающие чтобы домашняя прислуга их детей сперва нянчила, а потом воспитывала.

И как для любви/привязанности к детям есть свой безусловный рефлекс, на основе которого развивается бэби-схема, в случае чайльдфри тоже есть специфическая биологическая основа, из которой развивается соответствующее поведение. Но именно в силу того, что нынешнее потребительское обществе культивирует преимущество заботы о себе по сравнению с заботой о другом (в биологии этому соответствует примат соматического роста и откладывание размножения на потом, вплоть до полной утраты). Проекция этого в социальную сферу естественным образом порождает чайльдфри с их специфическим утверждением своего образа жизни как «лучшего» (но это пока гипотеза).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *